samir_2 (samir_2) wrote in pg_forever,
samir_2
samir_2
pg_forever

Что есть справедливость?

В.Ф.Тендряков. "Люди или нелюди". Сокращено. Зима 1943 года. Действие происходит на фронте, под Сталинградом. Автор - радист, ночью возвращается из гарнизонных мастерских в свою часть с заряженным аккумулятором и вваливается в землянку.

Наступая на спящих, я пробрался внутрь, и тут же споткнулся о чьи-то ноги. Спящий беспокойно завозился, и выполз на свет плошек с огарками свечей. Передо мной предстал… немец. Щекастенький, в просторном мундире, он жмурился и застенчиво улыбался.
— Что это? — не выдержал я.
Один из солдат, проснувшись на шум, объяснил:
— Вот обзавелись… Третьего дня, смех и грех, среди ночи с кухней на нашу позицию въехал. Заблудился в степи, замерз. Кашу его съели, самого хотели в штаб, да там нынче не очень-то нуждаются в «языках». Вот и прижился. Рад поди, Вилли, что отвоевался?
Вилли жмурился и улыбался, у него были длинные белесые ресницы, детское простодушие на лице — лет восемнадцати, и того, пожалуй, нет.
Я пробыл в той живительно душной, упоенно храпящей землянке каких-нибудь полчаса, а казалось, набрался надежды на всю жизнь. Наш солдат, хлебавший из одного котелка с Вилли, — тому порука.
А утром снова забесновались артиллерийские батареи, залаяли минометы — мы поднялись в наступление.
После полудня вошли в хутор на подступах к Сталинграду. Средь плоской белой степи раскиданы свежие углища, в каждом из них горбатится печь, даже трубы - и те сбиты снарядами. Таких снесенных с земли селений осталось много за нашей спиной. Мы даже не успевали поинтересоваться, как они называются.
Но  колодезный журавель остался — косо торчит, сиротливо смотрится. Под ним плотно сбитая толпа солдат, а вокруг суетня, сбегаются любопытные, втискиваются в толпу, другие выползают. Что-то там случилось, что-то особое.
Обледенелый сруб колодца, обледенелая с наплывами земля. На толстой наледи — два странных ледяных бугра. Ничего не понимаю, только чувствую, как от живота ползет вверх страх, сковывает грудь.
— Братцы! Мы их в плен берем, чтоб живы остались, чтоб хлеб наш ели, а они...
Я не могу оторвать взгляда от ледяных наростов. Сквозь туманную толщу льда смутно проступают  плечи,  уроненная голова — человек! Там — внутри ледяного нароста! Перевожу глаза на второй – там то же самое.
Кто-то угнетенно угрюмо, без запальчивости произносит:
— Это из пешей разведки, третьего дня двое не вернулись.
— Тихо! - На расползшуюся наледь выскочил пехотинец в полушубке. — Тихо! Коль они так, то и мы так! Вот счас покажем!
Раздался ликующий до рези в ушах вопль:
— Веду-ут!
Я успел ощутить некую отрезвляющую неуютность. И она сразу же сменилась ужасом. Пополам согнут, головой вперед, на русой прилизанной макушке вздыбленный хохолок. Вскинулось от толчка и вновь упало к земле бледное и щекастое лицо — Вилли! Двое солдат заламывали ему руки. Толпа дала проход, но упруго колыхалась, готовая обрушиться на заломанную жертву.
— Тихо! Не лезьте! Что толку — сомнете. Живым его надо!
Двое вытолкнули Вилли к колодцу на наледь. Он разогнулся, зеленый, как лед, с раскрытым ртом, помятый, стал дико оглядываться, явно не замечая те наросты.
— Ты, милый, сюда смотри, сюда! Раздевайте, братцы!
Я уже не видел Вилли — закрыли, слышал только его рвущийся крик и истошные голоса:
— На колени ставьте! Братцы, воду!
Заскрипел колодезный журавель, а я, вцепившись обеими руками в автомат, попятился, натыкаясь спиной на людей.
Tags: без комментариев
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments